Когда-то давно, очень давно, когда я еще умел летать лишь только подумав об этом, я построил новый мир. Свой мир. Свой собственный мир, в который сбежал от мира ненужной суеты и глупости. Это дивный, новый мир. Там тепло, уютно, мирно потрескивает огонь в камине. А рядом со мной всегда та, кто снится долгими ночами. И не важно, что она лишь плод моего воображения. Меня это не очень то расстраивает. Я очень часто беседую с ней, и хотя я заранее знаю все ответы на впоросы, эти разговоры меня всегда увлекают. А иногда я просто сижу у окна, прорубленного в толстой стене, и смотрю как мимо бурно протекает река жизни. Однако этот поток меня почему-то мало волнует. Я лишь меланхолично наблюдаю за ним.
Изредка, настолько редко, что я уже и не помню когда это было в последний раз, река заносит ко мне посетителя. Посетительницу. Она начинает стучаться в мою дверь. Она хочет войти ко мне и поделиться со мной своим миром. Некоторые бывают довольно терпеливы и продолжают стучать даже тогда, когда начинает гаснуть надежда и кажется, что в этом больше нет смысла.
Но по причине духовной глухоты я не слышу стука. Я всего лишь вижу в окно, что кто-то стоит у двери и машет мне. Я машу в ответ и продолжаю сидеть. И когда я медленно начинаю осозновать, что снаружи что-то происходит, что кто-то хочет войти, я встаю и словно старик потихоньку, шаркая ногами, плетусь к двери. Отодвигаю тяжелый засов и слегка приоткрываю дверь. Именно слегка, боясь, что в мою клетку ворвется поток жизни в лице того, кто только что стучался в мое сердце и все вокруг изменится на всегда.
Но все эти страхи напрасны. Пока я пытался встать, сбрасывая оковы одиночества, пока брел к двери, словно преодолевая тяжелые воды реки "Лета", бурлящий поток жизни унес ее дальше. К тому времени как я открываю дверь, там уже никто не стоит. Жизнь не любит ждать. Никогда.
И вот я снова сижу у окна и наблюдаю за рекой, за людьми, чьи головы то и дело показываются среди волн жизненных передряг. В моих глазах, едва заметно, светится слабый огонек тоски, но он постепенно гаснет. Последний уголек надежды. И чем больше он тускнеет, тем ближе тот, пронизывающий холодом момент, когда средце окончательно превратится в лед. И наступит наконец-то забвение.