Елена Романова ©
http://dna.uz/art/elena-romanova-akvarel-goroda

Ровно за 40 лет до этого, в 1973 году, первая пластинка самодеятельного студенческого ансамбля «Цветы» с песней «Звездочка моя» неожиданно для всех разошлась 7–миллионным тиражом по Союзу. А годом раньше будущему автору «Звездочки», молодому композитору Владимиру Семенову попало в руки стихотворение вологодской поэтессы Ольги Фокиной, написанное от лица жениха, ждавшего невесту к приготовленной уже свадьбе, — но так никогда и не дождавшегося.

15 октября 1970 года Ан-24 (борт №46256), в котором находилось 46 пассажиров, включая 17 женщин и одного ребенка, летел рейсом №244 Батуми-Сухуми-Краснодар. На высоте 800 метров двое пассажиров — Пранас и Альгирдас Бразинскасы (45-ти и 13-ти лет) вызвали бортпроводницу и передали записку для пилотов с требованием изменить маршрут и лететь в Турцию. Девушка бросилась в кабину и закричала: «Нападение!» Преступники кинулись за ней. «Никому не вставать! — заорал младший из угонщиков. — Иначе взорвем самолет!» В этот момент в салоне прозвучали выстрелы, один из которых оборвал жизнь 19-летней Надежды Курченко, у которой ровно через три месяца была назначена свадьба...

Первому пилоту Георгию Чахракия пуля попала в позвоночник и у него отнялись ноги, штурману Валерию Фадееву прострелили легкое, а бортмеханик Оганес Бабаян был ранен в грудь. Второму пилоту Сулико Шавидзе повезло — пуля застряла в стальной трубе в спинке его сиденья. Позади летчиков стоял Бразинскас-старший и, потрясая гранатой, выкрикивал: «Держать берег моря слева. Курс на юг. В облака не входить!»

Второй пилот попытался обмануть террористов и посадить Ан-24 на военном аэродроме в Кобулети. Но угонщик еще раз предупредил, что взорвет машину (впоследствии выяснилось, что Бразинскас блефовал, поскольку граната была учебной). Вскоре захваченный борт пересёк советско-турецкую границу, а спустя еще полчаса оказался над аэродромом в Трабзоне. Самолет сделал круг над взлетной полосой и пустил зеленые ракеты, попросив освободить её для экстренной посадки. Сразу после приземления угонщики сдались турецким властям. На следующий день на специально присланном самолете всех людей и тело погибшей девушки вывезли в СССР. Чуть позже турки вернули и угнанный Ан-24. После капитального ремонта борт №46256 с фотографией Нади Курченко в салоне еще долгое время летал в Узбекистане.

Турция отказалась выдать угонщиков, решив их судить самостоятельно. Пранас Бразинскас был приговорён к восьми годам тюрьмы, а его сын Альгирдас — к двум. В 1974 году в Турции случилась всеобщая амнистия и тюремное заключение Бразинскасу-старшему заменили на домашний арест.

О том, как отец с сыном оказались в США информация противоречивая. По версии СССР фарс с «бегством» преступников в Америку был обставлен следующим образом: отец с сыном якобы скрылись из-под домашнего ареста и обратились в американское посольство в Турции с просьбой предоставить им политическое убежище в США. Получив отказ, Бразинскасы снова сдались в руки турецкой полиции, где их продержали еще пару недель и... окончательно отпустили на свободу. Затем через Италию и Венесуэлу они преспокойно вылетели в Канаду. Во время промежуточной посадки в Нью-Йорке Бразинскасы вышли из самолета и были «задержаны» Службой миграции и натурализации США. Статуса политических беженцев им так и не предоставили, но для начала снабдили разрешением на жительство, а в 1983 году выдали обоим американские паспорта.

Так Альгирдас официально стал Альбертом-Виктором Уайтом, а Пранас — Фрэнком Уайтом. Они поселились в городке Санта-Моника в Калифорнии, где занимались малярными работами.

Но есть, наверное, в этом мире справедливость. Старший Бразинскас по слухам занимался торговлей оружием, пока в 2002 году сын во время ссоры не убил своего 77-летнего отца гантелей (по другим версиям бейсбольной битой). За убийство на бытовой почве Альгирдас был приговорён к 16-ти годам лишения свободы, сидит до сих пор. Вот такие разные наказания за разные преступления.

По всему Советскому Союзу, от Калининграда до Камчатки, вскоре после событий 1970 года не оставалось, наверное, ни одной трикотажной или швейной фабрики, где бы не работала комсомольско-молодежная бригада имени Надежды Курченко. Она награждена (посмертно) орденом Красного знамени, её имя присвоено одному из пиков Гиссарского хребта, танкеру российского флота и малой планете.

А в парк имени Надежды Курченко (Сухуми, Абхазия) вскоре вернется отреставрированный памятник, который увековечил память этой отважной бортпроводницы, ставшей первой в СССР жертвой воздушного терроризма.
http://1ynx.ru/post/2726

Непроизнесенное последнее слово Толоконниковой

26 апреля на суде в Зубовой Поляне Надежде Толоконниковой отказали в условно-досрочном освобождении. Это решение, впрочем, ни для кого не стало сюрпризом. Удивило всех другое: судья Яковлева не дала Толоконниковой произнести последнее слово. Это грубое нарушение УПК. Толоконникова последнее слово приготовила заранее.
Мы публикуем его полностью.

"Встал ли осужденный на путь исправления?" – этим вопросом задаются, когда рассматривают возможность условно-досрочного освобождения. Я бы хотела, чтобы мы с вами сегодня задались еще и следующим вопросом: а что это за путь – путь исправления?
Я абсолютно уверена, что единственно правильный путь – это тот, на котором человек честен с окружающими и с самим собой. Я этого пути придерживаюсь и сходить с него не буду, куда бы меня ни занесла судьба. Я настаивала на этом пути, еще будучи на воле, я не отступилась от него в московском СИЗО, изменять принципу честности меня не научит ничто, даже мордовские лагеря, куда с советского времени власти любят ссылать политзаключенных.

Поэтому я не признавала и не буду признавать вину, вмененную мне приговором Хамовнического районного суда, противозаконным и вынесенным с неприличным количеством процессуальных нарушений. В данный момент этот приговор обжалуется мной в вышестоящих судебных инстанциях. Принуждая же меня ради УДО признать вину, УИС подталкивает меня к самооговору и, следовательно, ко лжи. Является ли способность ко лжи знаком того, что человек встал на путь исправления?

В приговоре у меня написано, что я – феминистка и, следовательно, должна испытывать ненависть к религии. Да, проведя год и два месяца в заключении, я по-прежнему феминистка и – еще – оппонент стоящих во главе государства людей; но во мне, как и раньше, нет ненависти. Эту ненависть не могут разглядеть и десятки осужденных женщин, с которыми я посещаю православный храм в ИК-14.

Чем еще я занимаюсь в колонии? Я работаю, с первых дней в ИК-14 меня посадили за швейную машинку, и теперь я – швея-мотористка. Некоторые полагают, что делать художественно-политические акции легко, что это занятие не требует осмысления и подготовки. Судя по своему многолетнему опыту акционизма, могу сказать, что осуществление акции, осознание художественного продукта – кропотливая и часто изматывающая работа. Потому работать я умею и люблю. Мне не чужда протестантская трудовая этика. Физически мне не трудно быть швеей. И я ей являюсь. Выполняю все требуемое от меня. Но, понятно, я не перестаю за швейной машинкой думать, в том числе о пути исправления, и, следовательно, задаваться вопросами. Таким, например: а почему нельзя предоставлять осужденным выбор того рода общественно полезной деятельности, которой они будут заниматься в свой срок? Согласно их образованию и интересам? Я, имея опыт обучения на философском факультете МГУ, с удовольствием и увлечением могла бы, пользуясь библиотечной и присылаемой мне литературой, заняться составлением образовательных программ и лекций. И я, кстати, без вопросов занималась бы такой работой больше положенных ТК РФ 8 часов, занималась бы ею все свободное от режимных мероприятий время. Вместо этого я шью милицейские штаны, что, конечно, тоже полезно, но в этом деле я явно не столь продуктивна, как могла бы быть продуктивна в проведении образовательных программ.

Солженицын в "Раковом корпусе" описывал ситуацию, когда зоновский оперативник пресек обучение одного зека другим латыни. К сожалению, общий вектор отношения к образованию мало изменился с тех пор.

Я часто фантазирую: а если бы УИС действительно ставила во главу угла не производство милицейских штанов, не норму выработки, а воспитание, образование и исправление осужденного, как того требует УИК? Тогда для того, чтобы получить УДО, нужно было бы не шить по 16 часов в сутки на промзоне, добиваясь 150%-ной выработки, а успешно сдать несколько сессий, получив кругозор, знание мира и общую гуманитарную подготовку, воспитывающую способность адекватного суждения о современной реальности. Я очень хотела бы посмотреть на подобное положение дел в колонии.
Почему бы не учредить в колонии курсы по современному искусству?

Если бы работа могла стать не долгом, а духовной и полезной в поэтическом смысле деятельностью; если бы организационные ограничения и косность старой системы можно было бы преодолеть, и если бы такие ценности, как индивидуальность, можно было бы привить на рабочем месте... Зона – лицо страны, и если бы нам и на зоне удалось выйти за пределы старых консервирующих и тотально унифицирующих категорий, то тогда и во всей России пошел бы рост интеллектуального высокотехнологичного производства, которого нам всем хотелось бы, чтобы вырваться из сырьевой ловушки. Тогда в России могла бы родиться условная Силиконовая долина, прибежище рискованных и талантливых людей. Все это станет возможным, если панический страх, испытываемый в России на государственном уровне перед творческим и экспериментаторским началом в человеке, уступит место внимательному и уважительному отношению к креативному и критическому потенциалу личности. Толерантность к иному и бережное отношение к многообразию обеспечивают создание среды, благоприятной для развития и продуктивного использования талантов, заложенных в гражданах (даже в том случае, если эти граждане – осужденные). Репрессивная консервация и ригидность в законодательной, уголовно-исполнительной и других госсистемах РФ, законы о регистрации и некой пропаганде гомосексуализма ведут к застою и “утечке мозгов”.

Однако я убеждена, что эта бессмысленная реакция, в которой все мы вынуждены сейчас существовать, временна. Она смертна, и притом внезапно смертна. Я также уверена в том, что нам всем, в том числе "узникам Болотной", моей отважной соратнице Марии Алехиной, Алексею Навальному и всем, всем, всем, хватает сил, убежденности и упорства, чтобы пережить эту реакцию и остаться победителями.

Я искренне благодарна людям, встречающимся мне в моей жизни за колючей проволокой. Благодаря иным из них я никогда не назову время своего заключения потерянным. За год и два месяца моего срока я не имела ни одного конфликта – ни в СИЗО, ни в колонии. Ни одного. По моему мнению, это говорит о том, что я совершенно безопасна для любого общества. А также о том, что люди не ведутся на государственную медиапропаганду и не готовы меня ненавидеть только потому, что федеральный канал сказал, что я – плохая. Лжи далеко не всегда удается одержать победу.

Недавно мне в письме прислали притчу, ставшую для меня важной. Что случится с разными по характеру вещами при попадании в кипяток? Хрупкое – яйцо – станет твердым, твердое – морковь – размягчится, кофе же растворится и захватит собой все. Итог притчи таков: будьте как кофе. Я в колонии – это тот самый кофе.
Я хочу, чтобы те люди, которые выступили инициаторами заключения меня и десятков других политических активистов за решетку, поняли одну простую вещь: нет непреодолимых препятствий для человека, ценности которого складываются, во-первых, из его принципов и, во-вторых, из работы и творчества исходя из этих принципов. Если ты сильно во что-то веришь, вера поможет выжить тебе где угодно и где угодно остаться человеком.

Свой мордовский опыт я, несомненно, использую в будущей деятельности и, пусть это случится и по окончании моего срока, реализую его в проектах, которые будут сильнее и политически масштабнее, чем все то, что случалось со мной раньше.

Несмотря на то что опыт заключения – крайне непростой опыт, мы, политзэки, становимся в результате его приобретения только сильнее, смелее и упорнее. И тогда я задам последний на сегодня вопрос: какой тогда смысл в том, чтобы держать нас тут?
http://http%3A//www.svoboda.org/content/article/24969820.html?nocache=1

всё чудесатее и чудесатее

"Вот вспомнил я БОЛЬШИЕ ГОНКИ по первому каналу. Последний сезон, финал. Россия и Казахстан...главные соперники. Все болеют за своих. Я сам казах и сидел на нервах. И вот последний конкурс, интрига, все ждут результатов. И побеждает КАЗАХСТАН, опережая на несколько секунд. Мы получаем кубок и т.д. Наши ликуют. От радости дарят всем подарки. Недовольный Ногиев стоит в шапане и поздравляет наших с победой. (смотрел я это по KZ каналу)
На следующий день смотрю этот же конкурс по первому каналу. У меня челюсть отвисла от концовки. Россия побеждает. Награждают совсем другим кубком никого кроме российских участников нет ( в оригинале же, участники всех стран собрались в центре ). Короче говоря, первый канал снял для себя отдельную победу. Возник вопрос....часто ли он так делает?
Спасибо Википедии за подтверждение победы Казахстана." http://pikabu.ru/story/obman_ot_pervogo_kanala_1193368



http://www.1tv.ru/sprojects/si=5682

холодно и тоскливо. . .




А СКОРО СТАНЕТ ЖАРКО, ИЗНУРЯЮЩЕ ЖАРКО

откуда берется и когда возникает желание эпатировать публику?
когда публика теряет интерес к персоне, привыкшей этот интерес вызывать?
и вообще я считаю, что должна быть в женщине какая-то загадка...

улиточку после грозы я могу спокойно перевести через дорогу.. а ватето вот вряд ли

Путин пообещал «предельную объективность» в суде над Навальным.
«Процесс должен быть предельно объективным. Я, кстати, уведомил об этом генерального прокурора. Предельно объективным», — подчеркнул Путин.

ох, боюсь обглодают они его, несмотря на вельможные обещания...

Альфред Кох

Жертва энтропии: почему Березовский так и не стал богатым пенсионером


Березовский не мыслил себя в состоянии покоя. И когда тот наступил, его не стало

Много лет назад Петр Авен сказал мне про Березовского, что у него, как у фотона, нет массы покоя. Тогда мне это показалось просто остроумной характеристикой Борис Абрамовича как человека бешеной энергии, холерика и непоседы.

А вот надо же: как только наступил покой — его действительно не стало.

Сам Березовский много раз повторял, цитируя Сахарова, что «смысл жизни — в экспансии». Как только экспансия стала невозможной по объективным ресурсным причинам (все в жизни когда-то кончается), исчез и смысл его жизни. Как он этот смысл понимал, разумеется.

Борис был математик и прекрасно понимал, что такое Второй закон термодинамики. Нарастание энтропии, стремление к равновесию и покою – это смерть Вселенной. Он, сколько было сил, старался противостоять этому процессу. Как герои братьев Стругацких из книги его молодости «Миллиард лет до конца света».

В этом смысле стабильность путинской России ему претила. Он органически не мог вынести этой «предсказуемости завтрашнего дня», о которой мечтают все, кто не хочет «увидеть неба». Кому и «здесь прекрасно — тепло и сыро».

Березовский, каким я его помню, был чудовищно невежественен во всем, что касалось гуманитарных аспектов человеческой жизнедеятельности. Он искренне изумлялся каким-то очевидным проявлениям человечности и всегда считал это слабостью. Он радовался, когда обнаруживал такие черты у своих врагов: это сразу становилось целью, в которую он бил.

Сам себя он считал лишенным этих слабостей. И вот надо же, на старости лет он стал банальным стариком, нуждающимся в жалости и понимании… Эх, Боря, Боря… Тебе еще и пять лет назад было невдомек, что в этом нуждается любой старик. Таков закон человеческой природы. Господь и тебе не дал избежать этого. Хорошо, что ты хоть в конце жизни понял, как это важно — жалость, пощада и сочувствие…

Когда мы молоды, когда у нас все складывается как нельзя лучше, когда карта прет просто самая козырная, то мы нравимся и себе, и красивым женщинам, и прессе. Власть сама падает нам в руки. Мы тогда не знаем сомнений, мы легки на подъем и быстро и четко принимаем решения, отдаем приказы. Мы лишены сантиментов, мы кажемся себе холодными прагматиками и римскими героями.

Но однажды мы выходим в промозглую лондонскую зиму на улицу и, пройдясь несколько кварталов и задумавшись о чем-то, обнаруживаем у себя на щеках слезы. «Это от ветра», — сначала думаем мы. Но потом мы чувствуем их соленый вкус и сидя дома у камина и даже, уже в конце, в теплой, уютной ванне.

Старческая слезливость — это то, что нам остается после всех наших побед. Собственно, это все, что нам от них остается. И эти слезы ничем не отличаются от слез, которые остаются от поражений. В чем же тогда различие? Как отличить поражение от победы? Пастернак считал, что мы не должны сами уметь это делать. Что наши поражения и победы должны зафиксировать и отличить другие люди.

И что же дает нам беспристрастный анализ поражений и побед Березовского?

А то же, что такой анализ дает и в отношении всех других людей: победы дают власть и деньги, а поражения дают мудрость.

Чем раньше ты испытаешь вкус поражений, тем раньше ты станешь мудрее. И тебе не нужно будет удивляться тому, что с возрастом людей вокруг тебя становится все меньше, что ты стал не так интересен людям и от тебя не так много чего зависит.

«Все пройдет», — было написано на кольце библейского царя Соломона. Вот и у Бориса Абрамовича Березовского все прошло. И слава, и бесславие. И деньги, и нищета. И власть, и забвение. Все осталось в прошлом. Теперь он готовится к главной своей встрече. К главному суду.

Он был храбр. Он был умен. Он был богат. Его любили красивые женщины. У него было много врагов. Но ведь сильные враги украшают мужчину… Он оставил много детей, которые, наверное, будут его долго и хорошо вспоминать. В сущности, что еще нужно человеку?

(www.forbes.ru)

Вчера тщетно пыталась понять величие вот этого уебища. (с) http://becky-sharpe.livejournal.com/1792011.html

погуглила по теме, узнала, что это один из самых известных долгостроев мира - церковь в Барселоне, в районе Эшампле, строящаяся на частные пожертвования начиная с 1882 г., знаменитый проект Антонио Гауди... похоже, подъемный кран стал с годами неотъемлемой частью строения))

24 апреля все следящие за календарем люди отмечают День защиты лабораторных животных.



Так хотя бы символически, из наперстка... за наших маленьких одноразовых друзей!

Это ж надо так животину тиранить!.. Зулёных на них нету